comtemichel (comtemichel) wrote,
comtemichel
comtemichel

Так всё-таки как вышло с Крымом?

Оригинал взят у ping8 в Так всё-таки как вышло с Крымом?
Доброй ночи!
Вашему вниманию, согильдяи, предлагается многабукаф и наждак про Крым. Текст под катом, ссылка на оригинал - внизу. Итак, полетели!


Вторая годовщина присоединения Крыма к России широко и ярко празднуется на полуострове. И, в сравнении с Украиной, крымчанам конечно есть чему радоваться. Однако Россия платит достаточно высокую цену за такое присоединение, прежде всего в виде негативного эффекта от международных санкций. При этом безусловное и подавляющее большинство моих сограждан уверены, что присоединение Крыма законно и произошло в соответствии с положениями Устава ООН. Эта уверенность, по-сути, результат работы работы российских СМИ. То же самое подавляющее большинство, не только моих сограждан, очень смутно представляют себе как присоединение Крыма оценивается международным правом.

Все западноевропейские и американские политики в единогласно называют присоединение Крыма аннексией. Так же им подпевают и украинские политические маргиналы. Так ли это?

Вниманию моих немногочисленных подписчиков предлагаю перевод статьи, опубликованной профессором и преподавателем философии права Райнхардом Меркелем из Гамбургского университета в немецкой газете Frankfurter Allgemeine Zeitung (оригинал).

"Аннексировала ли Россия Крым? Нет. Нарушил ли референдум в Крыму и последовавшее за ним отделение от Украины нормы международного права? Нет. Так они были законными? Нет: они нарушили украинскую конституцию – но это не вопрос международного права. Разве Россия не должна была отклонить присоединение из-за такого нарушения? Нет: действие украинской конституции на Россию не распространяется. То есть действия России не нарушали международное право? Нет, нарушали: факт присутствия российских военных за пределами арендованной ими территории был незаконным. Разве это не означает, что отделение Крыма от Украины, ставшее возможным только благодаря присутствию российских военных, недействительно, а его последующее присоединение к России является ни чем иным, как скрытой аннексией? Нет.

Так выглядит истина с точки зрения международного права. Однако официальные заявления западных политиков звучат иначе: если им верить, то Россия нарушила международное право в Крыму чуть ли не так же, как в свое время Саддам Хуссейн в Кувейте, который в 1991 году присоединил территорию соседнего государства к своей путем военного вмешательства. Та аннексия, как известно, повлекла за собой ответный военный удар против ее же зачинщика. Был бы такой ответ, несмотря на всю его политическую невозможность, оправдан и против России? Конечно же, нет. И это логическое заключение – уже повод не доверять официозу, звучащему из уст политиков от Вашингтона до Берлина.
Отделение, референдум и присоединение – это не аннексия

"Аннексия" определяется международным правом как насильственное завладение одним государством территорией другого государства вопреки его воле. Аннексия нарушает международно-правовой принцип неприменения силы, основную норму мирового правопорядка. И все же аннексии регулярно происходят в режиме "вооруженных нападений" – то есть в самой тяжелой форме нарушений международного права. И тогда такие действия в рамках ст. 51 Устава ООН наделяют потерпевшую сторону особыми полномочиями: правом на военную самооборону и привлечение экстренной помощи со стороны третьих государств – по сути, это разрешение на войну, для которого не требуется согласия Совета Безопасности ООН.

Казалось бы, эта логика сама по себе должна немного предостеречь ораторов от небрежного использования термина "аннексия". Тем не менее, абстракция этого понятия дает поле для терминологических злоупотреблений и вводящих в заблуждение кривотолков. От одного из них, похоже, и пошла та международно-правовая стигма, которой Запад определяет российские действия в Крыму и пытается узаконить собственный гнев. Но эта стигма не более чем пропаганда.

То, что произошло в Крыму, было нечто иное – "сецессия" (отделение), то есть провозглашение государственной независимости, подкрепленное референдумом, который постановил отделение от Украины. За ним последовало заявление на вступление в состав Российской Федерации, принятое Москвой.

Отделение, референдум и присоединение исключают аннексию – причем даже в том случае, если бы все они по отдельности нарушали международное право. Разница между ними и аннексией примерно такая же, как между понятиями "взять" и "дать". Даже если дающий – в данном случае де-факто правительство Крыма – поступает противоправно, это еще не делает взявшего – Россию – отобравшим. Да, эту транзакцию можно считать недействительной с юридической точки зрения. Но это еще не делает ее аннексией – варварским присвоением чужих земель насильственным путем (то есть casus belli).

Но была ли эта транзакция недействительной? Нарушали ли три ее элемента – референдум, отделение и декларация о присоединении – международное право? Нет.

Утверждения правительства США, что референдум противоречил международному праву, выглядели изначально нелепыми. Плебисцит, организованный для граждан частью населения страны, не делает эту часть субъектом международного права. На данную часть не распространяются нормы международного публичного права – например, запрет на посягательство на территориальную целостность государства, – и потому эти нормы не могут быть нарушены этой частью в принципе. Такой вывод распространяется и на другие элементы транзакции. Декларация об отделении тоже не нарушает нормы международного права, так как не может их нарушить: конфликты на этой почве являются предметом внутригосударственного, а не международного права. Этот статус-кво международного права Международный суд зафиксировал четыре года назад в своем юридическом заключении для Генеральной ассамблеи ООН по отделению Косово. Логика "либо – либо" в международном праве не действует

Но такие споры предлагают бесчисленные возможности для махинаций юридическими терминами. Международное право и не запрещает отделение, и не признает его: оно просто не регулирует этот вопрос. Государства не заинтересованы в положительном использовании правового определения, которое позволило бы предрасположенным к отделениям меньшинствам нарушить или даже разрушить их территорию. И так как государства не просто подчиняются международному праву, но и являются его источником, таких притязаний в международном праве не существует – за редкими исключениями, которые никак не относятся к казусу Крыма. Отступая от научного языка международного права, сообщество государств – это не клуб самоубийц.

Но в пропагандистской войне с этим вполне можно работать. Общепринятая констатация, что международное право не предоставляет населению Крыма право на отделение, совершенно верна. Однако как бы напрашивающийся сам собой вывод о том, что отделение от Украины нарушает международное право, ложен.

Вводящий в заблуждение эффект, на который оправданно рассчитывают его популяризаторы, строится на неудачной параллели с внутригосударственным правом, гарантирующим вне конкретных запретов фундаментальное право на свободу: оно разрешает только то, что не запрещает. По этой логике констатация, что кто-то действовал без разрешения, автоматически влечет за собой вердикт, что такое действие было противоправным.

Но в международном праве такой однозначной логики в формате "либо – либо" просто не существует. Оно знает нормы коллективных действий и нейтрально по отношению к ним. И отделение – образцово-показательный пример. Полный запрет на него был бы бесполезным, так как его адресаты не подчиняются нормам международного права. Но и в его разрешении десятилетиями отказывают многочисленные международные документы. И через нормы общего права на свободу отделение в международном праве так же не обосновать.
Подлинная воля значительного большинства населения Крыма

Тем не менее эти штампы будто сами собой прочно вошли в брюссельский и вашингтонский лексиконы. У Крыма нет права на отделение! Референдум нарушает международное право и потому недействителен! "Присоединение" к России – не что иное, как аннексия! Все эти выводы звучат красиво – но они неверны.

А как же присутствие российских военных? Разве оно не делает всю процедуру отделения фарсом, следствием истинной угрозы насилия? Если бы данное предположение было верным, то и проведение, и сам результат референдума, как и декларацию независимости, следовало бы списать на эту угрозу (даже если бы местные жители играли с хорошей миной в плохой игре). В описываемом случае употребление термина "аннексия" было бы оправданным: в 1940 году Сталин именно так аннексировал страны Балтии. После их оккупации и насаждения коммунистических парламентов-марионеток Сталин великодушно удовлетворил их скорую просьбу о присоединении к Советскому Союзу. И именно по этой причине выход балтийских республик из состава СССР спустя почти полвека считался не отделением, а восстановлением государственного суверенитета, который не утратил законной силы. Разве не по такой же схеме происходили процессы в Крыму? Нет.

Принудительный эффект российского военного присутствия не был направлен ни на декларацию независимости, ни на последующий референдум: военные лишь обеспечили возможность реализации данных событий, но не предопределили их исход. Адресатами угрозы насилия были не граждане и не парламент Крыма, а солдаты украинской армии. Таким способом была пресечена возможность военного вмешательства правительства Украины с целью подавления отделения. Именно по этой причине российские военные блокировали украинские казармы, а не избирательные участки. Разумеется, Путин знал, что желаемый результат предрешен и фальсификаций не потребуется. Но вопрос, пошел бы он на них в ином случае, не обсуждается. При всём возмущении действиями России даже в Германии никто всерьез не сомневался в том, что результат референдума отражает подлинную волю большинства населения Крыма. Были ли официальные цифры точными от и до, в контексте референдума не так важно: они в любом случае значительно превысили отметку в 50 процентов.

Присутствие российских военных в Крыму было направлено не против граждан Крыма, а против украинской армии – чтобы пресечь потенциальную возможность ее вмешательства и обеспечить референдум.

Тем не менее российское военное присутствие международное право нарушило: пусть оно и предотвратило кровавое применение силы в Крыму – запрет на неприменение силы оно попрало. Это не делает ничтожным отделение, но дает право другим государствам на ответные меры – например, санкции. Однако они должны быть пропорциональны реальному поводу, а не надуманному призраку – то есть исходить из вооруженного принуждения на территории чужого государства, а не из насильственной аннексии.

Такое понимание – при всей чрезмерной инструментализации собственного возмущения – похоже, все-таки присутствует у западных правительств. Если взглянуть на режим санкций и его продолжительность (терпеть их осталось недолго), то напрашивается вопрос: не слишком ли мягки подобные меры, будь это случай реального насильственного захвата территории?

Россию можно упрекнуть еще в одном нарушении международного публичного права. Насколько оно не запрещает отделений, поскольку не распространяется на его инициаторов, настолько же однозначно оно требует от других государств соблюдать незыблемость границ – то есть не признавать создавшиеся положения до политического консенсуса. Россия же подписала соглашение о присоединении Крыма 18 марта, через два дня после референдума. По сути, это самая сильная форма признания отделившейся территории как независимого государства. Вопрос присоединения одного независимого государства к другому не касается ни международного права, ни остального мира. Однако вопрос, можно ли считать присоединяемую территорию после ее недавнего отделения государством, – очень даже.

Бесчисленные проблемы, связанные с этим вопросом, давно вызывают споры вокруг доктрины международного права. Однако на счет ее базовых принципов по-прежнему царит единогласие. Поэтому признание Россией Крыма как независимого государства, способного к присоединению к другому государству через два дня после его отделения от первого, было более чем поспешным. Оно нарушило, что называется, право Украины на незыблемость ее границ. И это нарушение тоже оправдывает международные контрмеры в виде санкций.
Путаница с основными понятиями международного права

Разумеется, возмущенные западные страны должны в первую очередь пенять на себя. Восемь лет назад, 17 февраля 2008 года, временная администрация Косово провозгласила независимость от Сербии. И это нарушило – как бы Международный суд это ни отрицал через два года – нормы международного публичного права: июньская резолюция 1244 Совбеза ООН 1999 года, принятая после интервенции НАТО, подчинила Косово суверенитету Объединенных Наций и одновременно гарантировала Сербии незыблемость ее границ. Но Англия, Франция и Соединенные Штаты признали Косово независимым государством через день после отделения, а спустя три дня его признала и Германия. Междунарожный суд ООН признал независимость Косово через сутки после его отделения от Сербии.

Это тоже были опрометчивые акты признания территории, и они, тем самым, нарушили международное право – право Сербии на незыблемость границ. Тогда Россия жестко критиковала Запад, сейчас она сыграла в ту же игру. И то, что игроки поменялись ролями, можно расценивать как отрезвляющую иронию мировой истории, следующей, скорее, максимам политической власти, а не нормам международного права.

Досадно, но ничего не поделать. Тем не менее, возможно, это еще один повод оставить преувеличения в прошлом и обезвредить собственную риторику: да, Россия действовала с нарушениями международного права, но в гораздо менее драматичном ключе и политически далеко не так, как это преподносят на Западе, – словно бандит, идущий ва-банк. В долгосрочной перспективе нынешний статус Крыма, похоже, был неизбежен для него самого. А форма, в которой он был достигнут при всей ее правовой неблагоприятности, предотвратила, вероятно, более тяжелые конфликты.

Аннексии государств – это реальный повод для войны. И тот, кто утверждает, что в Крыму произошла именно аннексия, не только подменяет понятия международного права, но и мобилизует легитимирующий потенциал такого повода самым опасным образом. По всем признакам Запад просто получил счет в виде всемирного исторического позора за свою провалившуюся внешнюю политику. Но не стоит переводить сопутствующий ущерб этого провала еще и на плоскость международного права" (с).

Перевел с немецкого Алексей Кнельц.

Приводится по публикации pravo.ru

Postscriptum. Мое личное мнение.
Учитывая всё то, чему меня учили на кафедре международного права, в позиции профессора есть немалая доля истины. Соль в том, что очень-очень многие ситуации и отношения в международном праве вообще не урегулированы никаким нормами - ни договорными, ни конвенционными. Такое регулирование - это исключительная воля заинтересованных государств. Нет воли - нет нормы.
Общеисторическое развитие международного права - это, в общем и целом, "право сильного". То есть, "кто смел - то и съел". А уже после, de facto закрепляется различными международными договорами по типу, например, Версальского.

Postpostscriptum. Casus belli (лат.) - повод к войне.



Оригинал статьи: На Пикабу

Tags: Украина, годовщина, законодательство, крымнаш, перепост, санкции
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments